Идея поехать на Чулым родилась, как обычно, на кухне у Витьки. Сидели, пили чай, листали телефоны, и он вдруг говорит: «А поехали на Чулым за клыкастым, пока вода не остыла окончательно». Сентябрь только начался, отпуск у меня висел неиспользованный, погода обещала стоять сухая. Чего тут думать.
🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈
Чулым я люблю за характер. Река не парадная, без глянца, но живая, с норовом. Крутые глинистые берега, коряжник, топляки, ямы под обрывами — судаку тут раздолье. И людей немного, что для меня важнее любого клёва. Не люблю толкаться локтями на бровке.
Собирался я, как всегда, по принципу «возьму всё, вдруг пригодится». Витька над этим смеётся каждый раз. Спиннинг основной — мой рабочий Black Hole, 2.4 метра, тест 8–32 грамма, строй быстрый, в самый раз под джиг на течении. Катушка — Shimano 3000-й размер, шнур плетёный 0.14, к нему флюорокарбоновый поводок, потому что коряги на Чулыме сжирают оснастки только так. Про запас кинул второй спиннинг, полегче, и коробку приманок, в которой можно утонуть.
Добирались на Витькиной «Ниве». Часа четыре по трассе, потом ещё с полчаса по грунтовке через жёлтую тайгу — берёза уже осыпалась, лиственница золотая, красота такая, что мы пару раз останавливались просто постоять. Высоко в небе тянулись гуси, орали на всю округу. Осень как она есть.
Встали на знакомом месте, под обрывом, где Чулым делает поворот и бьёт в глиняный берег, вымывая приличную яму. Пока ставили лагерь, солнце уже клонилось. Первый вечер ловить толком не стали — так, размялись, покидали часок у берега. Ни поклёвки. Ну и ладно, завтра разберёмся
Утро встретило туманом. Река дымилась, над водой стоял пар, трава побелела от изморози, пальцы схватывало холодом моментально. Плюс пять, наверное, было, не больше. Вода, по ощущениям, градусов десять-одиннадцать — судак в это время уже сбивается к ямам, начинает жировать перед холодами. Но активность его — штука капризная. Утром часто молчит, пока солнце воду чуть не тронет.
Первую половину дня я честно потратил на ошибки. Начал с ямы под лагерем, поставил виброхвост четыре дюйма, машинное масло, джиг-головку 18 грамм. Кидаю, веду ступенькой — два оборота, пауза, счёт до трёх на падении. Тишина. Сменил вес на 24 — течение на русле сильнее, чем я думал, приманку сносило, нормального контакта с дном не было. Вот она, первая ошибка: недооценил струю. На Чулыме течение обманчивое, сверху вроде спокойно, а по дну тащит будь здоров.
С двадцатичетырёхграммовой головкой пошло веселее — я наконец начал чувствовать дно, эти самые «тук-тук» в руку на падении. Стал читать рельеф. Эхолота у нас с собой не было, старым дедовским способом простукивал: где приманка дольше падает — там глубже, где чиркает и застревает — коряжник или бровка. Нашёл выход из ямы на русловую бровку, перепад с шести метров на четыре, дальше пошёл коряжник. Классическое судачье место.
Витька в это время ушёл ниже по течению, к устью маленького притока, что впадал в Чулым песчаной косой. Оттуда через полчаса донёсся его победный вопль. Ну, думаю, начал парень.
А у меня всё молчало. Я менял приманки как перчатки — твистеры, виброхвосты разных цветов, поставил даже раттлин, гонял его вдоль бровки. Ничего. Уже начал злиться на себя, чай из термоса пил злой. И тут дошло: я долблю по одному горизонту, а рыба, может, стоит на самом выходе из ямы, на свале. Перебросил чуть выше, дал приманке скатиться по бровке с паузами подлиннее — счёт до пяти, чтобы она подольше зависала в толще над свалом.
На третьем забросе — удар. Не зацеп, не «тук», а именно жёсткий, злой тычок в руку. Подсёк. И почувствовал, как на том конце заходила тяжёлая, упористая рыба. Судак не свечит, как щука, он давит вниз, тянет в коряги, и вот это перетягивание — самое нервное. Фрикцион у меня был затянут в меру, я его чуть отпустил, повёл рыбу от коряжника, к чистому. Вывел на песчаный урез. Судак. Хороший, килограмма на два с половиной, тёмный, с чёткими полосами, клыки — загляденье. Стоял я над ним и улыбался как дурак. Вот ради этого всё и затевалось.
Виброхвост, кстати, был самый обычный — перламутрово-салатовый, четыре дюйма, ничего эксклюзивного. Просто в нужном месте и с правильной подачей.
После первого дело пошло. За пару часов я снял с этой бровки ещё троих — все примерно одного калибра, полтора-два кило. Понял главное: судак стоял именно на свале, на выходе из ямы, и брал только на длинной паузе, когда приманка медленно оседала. Стоило ускорить проводку — поклёвки прекращались. Пришлось себя дисциплинировать, ловить медленно, тягуче, хотя руки просят активности.
К обеду солнце разогнало туман, стало почти тепло, судак прижался ко дну и замолчал. Классика — дневное затишье. Мы с Витькой сошлись у лагеря, сравнили улов, пожарили на обед пару рыбин, потрепались. Он на своей косе брал на поролонку — старую, потрёпанную, белую, на двойнике с чебурашкой 20 грамм. Говорит, судак на притоке стоял в приямке, где струя притока размывала дно. Тоже логично — туда сносит корм, туда подтягивается малёк, за мальком приходит клыкастый.
Вечером снова случился выход. Часов с семи, когда солнце село за тайгу и вода стала свинцовой, судак опять активизировался. Этот вечерний выход был короткий, минут сорок, но плотный. Я в это время снова стоял на своей бровке и таскал одного за другим. Потом всё резко оборвалось, будто выключили. Судак — рыба выходов, это надо просто принять и подстраиваться.
Ночь у костра — отдельная песня. Дым, звёзды такие, каких в городе не увидишь, где-то ухала сова, река шуршала внизу. Витька травил свои бесконечные байки про то, как в позапрошлом году упустил «вот такенного». Чай, тушёнка, тепло от огня в лицо и холод в спину. Пальцы отогревались, разговоры текли неспешно. Вот за эти вечера я рыбалку и люблю, наверное, даже больше, чем за саму рыбу. Рыба — это повод. А суть — вот она, в этой тишине и в том, что рядом хороший человек.
Второй день начали затемно, чтобы не проспать утренний выход. И не прогадали. Часов с восьми, когда туман только начал подниматься, судак вышел жировать всерьёз. Я перешёл на джиг чуть легче — вода за ночь будто успокоилась, течение показалось слабее, поставил 20 грамм и виброхвост поскромнее, три дюйма, тёмно-коричневый. И вот тут случилось то, ради чего стоит ездить далеко.
Поклёвка была не резкая — просто на паузе леска пошла в сторону, будто кто-то аккуратно потянул. Подсёк, и сразу понял: это не полторашка. Рыба уперлась, пошла вниз и в коряжник, тягуче, мощно. Я взмок, пока выводил, каждую секунду ждал, что срежет о корягу. Фрикцион пел, я держал рыбу на грани. Минуты три возни — и на песок выполз красавец под четыре килограмма. Для Чулыма это отличная рыба, настоящий трофей. Витька прибежал фотографировать, суетился больше меня. Судака я подержал, полюбовался и отпустил — такую рыбу рука не поднялась забрать. Пусть живёт, растёт, радует ещё кого-нибудь.
Дальше день пошёл ровно: несколько судачков поменьше, пара сходов, один обидный обрыв о корягу вместе с любимой приманкой. К обеду стало ясно, что пора собираться — работа, дом, всё дела. Собирали лагерь молча и немного грустно, как всегда бывает, когда хорошее заканчивается.
Что я понял за эти два дня. Во-первых, не жалеть времени на подбор веса джиги — на Чулыме течение коварное, и полдня можно продолбить впустую просто потому, что приманка не достаёт дно как надо. Во-вторых, судак осенью намертво привязан к рельефу: выходы из ям, свалы, бровки — ищи перепад, там и рыба. В-третьих, паузы. Длинные, ленивые паузы решают, когда рыба неактивна. Заставляй себя ловить медленно.
А в-четвёртых и в-главных — дело было не в судаке. Судак — это здорово, руки до сих пор помнят тот тычок на четыре кило. Но домой я вёз не рыбу. Вёз туман над водой, крик гусей, дым костра в одежде, Витькины байки и то тихое чувство, когда сидишь на холодном берегу с кружкой чая и понимаешь, что вот сейчас, в эту минуту, всё правильно.
На Чулым ещё вернёмся. Обязательно.
🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈🦈